Танки мира Танки мира
+7(495)230-06-83
Время работы: пн-пт c 10 до 18
worldtanks.vip@mail.ru
«Шерман» против «Пантеры»

«Шерман» против «Пантеры»

08.01.2014

Концепция

 

Американский «Шерман» и немецкая «Пантера» - танки-ровесники. Проектирование обоих началось в 1941 году с разницей в несколько месяцев. Впрочем, на этом «сходство» между ними заканчивается. Слишком разным получился результат работы немецких и американских конструкторов. Начнем с «Шермана».

Танк М4, получивший название «Шерман», относится к классу средних танков. Более того – он является типичным его представителем. Ничего иного американцы и не добивались – им был нужен массовый универсальный танк весовой категории 30 – 35 т. Чего добивались, то и получили – относительно компактный, вооруженный длинноствольной 75-мм пушкой (непременное требование для универсального танка, начиная с 1941 года), танк, имевший вполне приемлемый для своего времени уровень бронезащиты. В целом получился добротный средний танк – аналог советского Т-34 и немецкого Pz.IV. Ну а «Пантера»? С «Пантерой» все сложнее.

Прежде всего, необходимо опре­делиться с классификацией. Немцы относили «Пантеру» к средним тан­кам, и у них имелись на то основа­ния — «Тигр» был на 11 т, а «Коро­левский тигр» на 24 т тяжелее. Прав­да, следует учитывать, что немцы перешли на классификацию танков по боевой массе только с 1943 года, и путаница с этим вопросом у них оставалась большая. Если же брать за основу советский или американ­ский опыт, то «Пантера» при своей массе в 44,8 т, однозначно, тяжелый танк. Наш ИС-2 весил 46 т, а амери­канский М26 «Першинг» — 41,5 т. Поэтому сравнение с 30-тонным «Шерманом» представляется не вполне корректным. Но что делать, с этим танком, как и с советскими Т-34, «пантерам» приходилось встречаться наиболее часто.

По первоначальному замыслу немцы планировали получить танк 35-тонного класса. Однако из-за неоднократного увеличения толщины брони в процессе проектирования масса «Пантеры» возросла до 45 т. Планировавшейся замены «пантерами» средних танков Pz.IV не произошло, по причине слишком медленного выпуска и дороговизны «пантер». В итоге Вермахт получил два тяжелых танка: просто тяжелый и очень тяжелый (имеется в виду «Тигр»).

Получается странная вещь. С одной стороны с «Пантерой» (или с «Тигром») связана вторая ошибка германского танкостроения, а с другой, немцы, своим желанием заменить средние «четверки» тяжелыми «пантерами» возможно сами не догадываясь, предвосхитили или даже предопределили путь развития западного танкостроения в послевоенные годы. Действительно, в конце войны американцы и англичане создали свои тяжелые танки М26 и «Центурион», фактически являвшиеся ответом «Пантере». Но тяжелыми они были не долго. Уже в конце 1940-х годов обе машины были переклассифицированы в средние. Параллельно с этим средние танки 30-тонного класса «Шерман» и «Комета» с вооружения были сняты. Почти полная аналогия с Pz.IV и «Пантерой», по замыслу во всяком случае. Не лишним будет добавить, что М26 и «Центурион» стали отправными точками процесса создания боевых машин в США и Великобритании вплоть до появления основных боевых танков. Так что же, «Пантера» создавалась в рамках концепции основного танка? Нет, конечно. Во-первых, такой концепции тогда еще просто не существовало, а во-вторых, для основного танка «Пантера» имела слишком несбалансированные характеристики.

В итоге получается, что применительно к «Пантере» обнаружить какую-либо четкую концепцию практически невозможно. То есть в начале процесса проектирования концепция была – создавался универсальный танк. Но потом она стала размазываться. В результате получили то, что получили. Надо сказать, не единичный случай в истории германского танкостроения периода Второй мировой войны. Вот что немцы точно хотели получить, создавая «Пантеру» (во всяком случае, на заключительном этапе проектирования), так это танк с ярко выраженными противотанковыми свойствами. Дело в том, что они раньше других пришли к выводу, что наиболее эффективным противотанковым средством является танк. Так что универсального танка из «Пантеры» получиться просто не могло. Скорее ее можно классифицировать как танк-истребитель, если использовать советскую терминологию тех лет. Только в рамках советской концепции такие танки должны были выпускаться в ограниченном количестве и использоваться для поддержки универсальных танков. Немцы же считали, что танки-истребители должны заменить собой универсальные танки и в этом плане они опять предвосхитили послевоенный путь развития танкостроения.

 

Компоновка

 

Поскольку и «Шерман» и «Пантера» были скомпонованы по одинаковой схеме с передним расположением трансмиссии, то рассуждать чем одна схема лучше другой не имеет смысла. А вот проанализировать насколько при создании этих танков конструкторам удалось решить главную задачу компоновки нужно обязательно. Тем более что оба танка в этом отношении далеко не шедевры.

Как известно, компоновкой танка называ­ется взаимное расположение в забро­нированном объеме рабочих мест эки­пажа, вооружения, силовой установ­ки, агрегатов, механизмов и систем. Главная задача компоновки — полу­чить высокие боевые и эксплуатаци­онные показатели при малой массе, размерах и стоимости машины. Ос­новная возможность ее решения — уменьшение внутреннего заброниро­ванного объема, которое, при сохра­нении рационального соотношения размеров, сокращает площадь броне­вой защиты, а при заданной степени бронирования — и массу корпуса с башней. Полученный таким образом резерв массы обычно используется для повышения огневой мощи и бро­невой защиты. Поэтому малый забро­нированный объем является показа­телем совершенства компоновки, не­обходимой предпосылкой для получе­ния высоких боевых и технических ха­рактеристик танка.

У «Пантеры» дело с этим обстоит совсем плохо. При наибольшем внутреннем объ­еме «Пантера» была вооружена и брони­рована слабее, чем танки, создавав­шиеся для борьбы с ней. В чем же причина? Неужели немецкие кон­структоры были глупее советских и американских? Конечно же, нет. Про­сто основным требованием к компо­новке для них стало обеспечение эффективного применения вооруже­ния. Главное внимание уделялось обеспечению высокой скорострельности, достигнутой за счет примене­ния артсистемы среднего калибра и удобства работы экипажа в боевом отделении. Требуемое бронебойное действие удалось получить за счет высокой начальной скорости и конструктивной отработки снарядов.

Следует отметить, что длина отделений управления и боевого у «Пантеры» составляла 70% длины корпуса. Столь значительный объем «обита­емых» отделений танка безусловно создавал комфортные условия для работы экипажа из пяти человек, значительно более комфортные, чем у лю­бого танка антигитлеровской коали­ции.

Как известно, основной недостаток ком­поновки с передним расположением трансмиссии состоит в увеличении общей высоты машины. Высота пола боевого отделения над днищем (у «Пантеры» — 500 мм) лимитирова­лась карданным валом, проходив­шим на уровне коленчатого вала дви­гателя. Сложно было осуществить эффективное охлаждение трансмис­сии, сильный нагрев которой ухуд­шал условия работы водителя и ра­диста. Огромные трудности возника­ли при демонтаже вышедшей из строя трансмиссии. Стремясь облег­чить процесс извлечения из танка коробки передач и механизма пово­рота, выполненных в едином блоке, немецкие конструкторы сделали лист крыши отделения управления съем­ным. Подобное решение,  увеличивая длину отделения управления (и тан­ка в целом), обусловило наличие в нем неиспользованного объема.

Увеличению высоты танка способ­ствовало и неудачное решение эле­ментов подвески, при котором торсионы, расположенные над днищем, занимали 213 мм высоты корпуса. Применение такой подвес­ки было вызвано стремлением повы­сить плавность движения и обеспе­чить, таким образом, ведение при­цельного огня с ходу, не внедряя ста­билизатор наведения, создать кото­рый немцы так и не сумели. Плав­ность движения действительно повы­силась, но вести прицельный огонь с ходу все равно было нельзя.

Наряду со стремлением обеспе­чить высокую эффективность приме­нения вооружения для немецких кон­структоров одним из ведущих требо­ваний к компоновке являлось обес­печение хорошей маневренности танка. Этого им удалось добиться за счет удачной конструкции механиз­ма поворота, а также снижения от­ношения длины опорной поверхнос­ти к ширине колеи — L/В. У «Панте­ры» это отношение равнялось 1,5 (у «Шермана» - 1,82), благодаря чему огром­ная 45-тонная машина разворачива­лась буквально на пятачке.

Что касается «Шермана», то его и компоновку никак нельзя отнести к успеху американской конструкторской мысли. Позаимствовав у среднего танка М3 силовую установку с громоздким звездообразным авиамотором и идущий наискосок через боевое отделение цельный карданный вал, американцы сохранили у "Шермана" один из главных недостатков его предшественника - большую высоту. И причина тут не в недостатках схемы с передним расположением трансмиссии. Немецкие танки, спроектированные по такой же схеме, были ощутимо ниже американских. Стремясь уменьшить высоту танка, немецкие конструкторы старались совместить ось коленчатого вала двигателя с осью входного вала коробки передач и пустить карданный вал параллельно днищу танка (Pz.IV). Если же это не удавалось, карданный вал выполнялся составным (Pz.V). У американцев же даже на М4А2 и М4А3, на которых не стояли звездообразные двигатели, карданный вал все равно шел с наклоном, хотя и меньшим, через боевое отделение, вынуждая приподнимать в этом месте корпус для размещения башни с заданным расстоянием от полика до крыши. Налицо недоработанность компоновочного решения моторно-трансмиссионной группы при неудовлетворительных исходных условиях. Кстати, и V-образный двигатель Ford на танке М4А3 из-за неудачного расположения карбюраторов был ничуть не ниже "авиазвезд". Правда, у этой модификации оказалась на высоте работа компоновщика моторного отсека, максимально использовавшего его объем для размещения агрегатов двигателя. В результате удалось добиться неплохого показателя удельного объема силовой установки - 0,6 м3/100 л.с., такого же, как у "Пантеры" и "Тигра" (для сравнения - у Т-34 - 0,86, у Pz.IV - 1,35). У М4А2 величина удельного объема силовой установки 0,72 м3/100 л.с. была достигнута за счет компактности системы охлаждения.

Моторное отделение определило и ширину нижней части Т-образного в поперечном сечении корпуса. Ширину же его верхней части задало боевое отделение, поэтому танк получился узким внизу и широким вверху. Хорошо это или плохо? С точки зрения отношения L/B, это, безусловно, плохо. С точки зрения удобства размещения вооружения и экипажа - это хорошо, поскольку позволило получить большой диаметр башенного погона в свету, который не пришлось увеличивать при установке новой башни.

В целом же, несмотря на названные просчеты, американские конструкторы добились главного: создали комфортные условия для ведения боя экипажу из пяти человек, сопоставимые с таковыми у «Пантеры» - танка совсем иной размерности.

 

Огневая мощь

 

На «Шермане» устанавливалась 75-мм пушка М3 с длиной ствола 37,5 калибра.  С 1944 года на танк устанавливалась 76-мм пушка М1А1, а затем М1А1С или М1А2 с длиной ствола 52 калибра. Обе пушки имели клиновые затворы (М3 – горизонтальный, М1 – вертикальный) и полуавтоматику копирного типа.

В танке устанавливались два 7,62-мм пулемета Browning M1919A4, один спаренный с пушкой, другой - курсовой. На крыше башни был смонтирован зенитный крупнокалиберный 12,7-мм пулемет Browning M2HB.

Для ведения стрельбы из пушки М3 использовались телескопический прицел М55 и перископический прибор М4 со встроенным телескопическим прицелом М38; из пушки М1А1(М1А2) - телескопический прицел М71D и перископический прибор М4А1 со встроенным телескопическим прицелом М47А2. Пушки были стабилизированы в вертикальной плоскости наведения. Стабилизатор "Вестингауз" относился к типу гироскопических стабилизаторов с индикаторными маятниковыми гироскопами и силовой гидравлической следящей системой.

На части танков «Шерман» в башне устанавливался 50,8-мм дымовой гранатомет М3.

На момент своего появления на фронте осенью 1942 года вооружение «Шермана» было вполне удовлетворительным. Основные показатели 75-мм пушки М3 примерно соответствуют нашей Ф-34. Аналогичной была и их бронепробиваемость, обеспечивавшая поражение всех типов немецких танков этого периода на дистанции до 2000 м. Вместе с тем обе пушки уступали немецкой KwK 40, способной поражать и советский и американский танк на дистанции свыше 2000 м. При этом только у "Шермана" и Pz.IV попадание во вражеский танк на вышеупомянутых дистанциях обеспечивалось качеством оптики. Вооружив "Шерман" 76-мм пушкой М1, американцы добились равенства с Pz.IV, но бороться с "пантерами" и "тиграми", не стреляя по ним в упор, можно было только с помощью подкалиберных снарядов. При этом немецкие тяжелые танки пробивали броню "Шермана" с любых дистанций.

Основное вооруже­ние «Пантеры» — пушка 7,5 cm КwК 42 калибра 75 мм, производив­шаяся на заводе фирмы Rheinmetall-Borsig в Дюссельдорфе. Ствол ору­дия имел длину 70 калибров — 5250 мм; вместе с дульным тормо­зом — 5535 мм.

С пушкой был спарен 7,92-мм пу­лемет МG 34. Курсовой пулемет раз­мещался в лобовом листе корпуса в бугельной (Ausf.D) или в шаровой (Ausf.A и G) установках. Командир­ские башенки модификаций А и G были приспособлены под монтаж зенитного пулемета МG 34.

Танки Ausf.D оснащались биноку­лярным телескопическим ломаю­щимся прицелом TZF12, а Ausf.А и G — монокулярным TZF12а.

Что же касается огневых возможностей «Пантеры», то они находились на очень высоком уровне. На дистан­ции 1000 м «Пантера» могла поразить все танки, кроме ИС-2, оставаясь практически неуязвимой для Т-34-85 и «Шермана» (даже с длинноствольной 76-мм пушкой).

Что касается маневра огнем, то по этому показателю «Шерман» и «Пантера» особых преимуществ друг перед другом не имели. Башня «Шермана» приводилась во вращение гидроэлектрическим поворотным механизмом или вручную. С помощью гидроэлектрического механизма башню можно было повернуть на 360о за время от 16 до 840 с в зависимости от угла поворота рукоятки управления. Механизм имел дополнительный привод к командиру танка, при включении которого отключался привод наводчика.

Башня «Пантеры» приводилась во вращение гидравли­ческим поворотным механизмом мощностью 4 кВт. Скорость поворо­та зависела от частоты вращения коленчатого вала двигателя. При 2500 об/мин полный оборот башни осуществлялся за 17 с вправо и 18 с влево. При выключенном двигателе башня поворачивалась вручную. При этом из-за неуравновешенности башни ее поворот вручную при кре­не свыше 5° был невозможен.

 

Защищенность

 

Корпус танка «Шерман» сваривался из катаных броневых листов (за исключением модификации М4А1, имевшей литой корпус). Его лобовая часть состояла из массивной литой детали (на танках первой серии - сварной, разъемной из трех частей), служащей одновременно крышкой трансмиссионного люка и картером механизма поворота, и верхнего 51-мм листа, располагавшегося под углом 56о к вертикали. Литая лобовая деталь крепилась к верхнему листу, бортовым листам и днищу болтами. В конце 1943 года был введен цельный верхний лобовой лист толщиной 108 мм без смотровых щелей, располагавшийся под углом 47о к вертикали.

Борта корпуса были вертикальными толщиной 38 мм. В бортовых нишах корпуса размещалась часть боеокмплекта, что заметно снижало живучесть танка. На машинах выпуска 1943 - 1944 годов к верхнему правому бортовому листу приваривались две броневые накладки и одна - к верхнему левому бортовому листу.

Башня танка литая, цилиндрической формы с небольшой кормовой нишей и толщиной стенок от 51 до 76 мм. С мая 1944 года на танк устанавливалась новая литая башня увеличенного размера, но с тем же диаметром башенного погона в свету. Все ее стенки имели равную толщину – 63,5 мм.

На «Шерманах» с 76-мм пушкой боекомплект хранился в двух ящиках, расположенных на днище корпуса и вмещавших 75 артвыстрелов, залитых 152 л воды. Еще шесть выстрелов, готовых к быстрому применению и расположенных на полике башни, были залиты 9 л воды. Дабы вода зимой не замерзала, в нее добавляли этиленгликоль. Перенос боекомплекта из надгусеничных ниш на пол боевого отделения повышал живучесть машины, а заливка водой помогала спасти его от детонации. Внешне танки с мокрой боеукладкой легко отличить по отсутствию дополнительных листов брони на бортах корпуса, которые наваривались напротив мест размещения боекомплекта.

Броневая защита танка "Шерман" в целом отвечала требованиям времени. Особенно хорошо были защищены лобовые части корпуса и башни. Уменьшив в 1944 году угол наклона верхнего лобового листа корпуса, американцы компенсировали это увеличением его толщины. Не способствовали хорошей снарядостойкости вертикальные стенки башни и бортов корпуса. Размещение топливных баков в изолированных отсеках, наличие броневой перегородки между моторным и боевым отделениями, а также перенос боеукладки, явно неудачно размещенной в надгусеничных нишах корпуса, на пол боевого отделения в заполненные водой ящики позволили существенно повысить живучесть танка.

Что касается защищенности «Пантеры», то ее уровень не был чем-то из ряда вон выходящим. Корпус немецкого танка собирался из бро­невых листов, соединенных в шип и сваренных двойным швом.

Верхний лобовой лист корпуса, имевший толщину 85 мм, располагался под углом 55° к вертикальной плоскости, как и нижний, толщиной 66 мм. Нижние бортовые листы — вертикальные, верхние наклонены под углом 40° от вертикали, кормовой лист — под углом 50°. При этом верхние бортовые листы и кормовой лист имели толщину 40 мм. Нижние вертикальные броневые листы, также имевшие толщину 40 мм, выше гусениц защищались противокумулятивными экранами.

Башня, имевшая форму усеченно­го конуса, — сварная, с соединени­ем листов в шип и наклоном бортовых стенок в 25° от вертикали. Борта и корма башни имели толщину 45 мм. Лобовой лист башни имел наклон 10о от вертикали и толщину 100 мм.  Лобовая броня башни почти по всей ширине дополнительно усиливалась массивной 100-мм литой маской. Впрочем, подобное усиление лобовой брони имело место и у «шерманов». Правда толщина маски у них составляла 89 мм и всю лобовую проекцию башни она занимала только у танков с 76-мм пушкой. Часть «пантер» поздних выпусков модификации G получила маску пушки со своеобразной «юб­кой» в нижней части, делавшей не­возможной заклинивание башни при попадании вражеского снаряда.

Как и у «Шермана» часть боекомплекта пушечных выстрелов на «Пантере» размещалась в нишах корпуса над гусеницами, что не было очень удачным решением. 

Анализируя броневую защиту обоих танков, приходишь к выводу, что «Пантера» не имела какого-то кардинального преимущества над «Шерманом» в этом вопросе. Особенно с вариантами, вооруженными 76-мм пушкой, с которыми ей в основном и пришлось встречаться в бою. От танка массой 45 т как-то невольно ожидаешь большего.

 

Подвижность

 

На танке «Пантера» устанавливался 12-цилиндровый карбюраторный четырехтактный двигатель Мауbach НL-230Р3О мощностью 700 л.с. при 3000 об/мин (на прак­тике число оборотов не превышало 2500). Топливо — этилированный бензин с октановым числом не ниже 74. Ем­кость пяти бензобаков составляла 730 л.

Для ускорения запуска двигателя в холодное время года предназначался термосифонный подогреватель, отап­ливаемый паяльной лампой, которая устанавливалась с наружной стороны кормового листа корпуса.

Трансмиссия состояла из кардан­ной передачи, трехдискового главно­го фрикциона сухого трения, короб­ки передач АК 7-200, механизма по­ворота фирмы МАN, бортовых пере­дач и дисковых тормозов типа LG 900.

Коробка передач — трехвальная, с продольным расположением валов, семиступенчатая, пятиходовая, с постоянным зацеплением шестерен и простыми (безынерционными) ко­нусными синхронизаторами для включения передач со 2-й по 7-ю.

Картер коробки передач центри­ровался и жестко соединялся с картером механизма поворота, образуя единый монтажно-демонтажный аг­регат (с общими внутренним объ­емом и системой смазки) трансмис­сии: двухпоточный механизм передач и поворота. Механизм поворота со­стоял из двух планетарных редукто­ров. К бортовым передачам мощ­ность передавалась короткими попе­речными валиками с зубчатыми муф­тами на концах. Центровочные рабо­ты при сборке танка были сведены таким образом к минимуму, но мон­таж и демонтаж механизма передач и поворота из сварной носовой час­ти броневого корпуса представлял большие трудности.

Приводы управления танком — комбинированные, с гидросервопри­водом следящего действия с меха­нической обратной связью.

Ходовая часть танка примени­тельно к одному борту состояла из восьми сдвоенных опорных катков с резиновыми бандажами.

Подвеска —  индивидуальная торсионная. В целях получения большого угла скручивания торсионы выполнялись двойными, что обеспечивало вертикальное переме­щение опорного катка на 510 мм. Пе­редние и задние катки снабжались гидравлическими амортизаторами.

Двигатель, трансмиссия и ходовая часть обеспечивали танку движение с максимальной скоростью 46 км/ч. Запас хода по шоссе составлял 200 км. Благодаря неплохим показателям удельной мощности и удельного давления (15,9 л.с./т и 0,84 кг/см2), а также соотношению L/B = 1,5 близкому к оптимальному маневренные характеристики немецкого танка были очень высокими. К слову сказать, практически такие же показатели имел советский Т-34-85.

На «шерманах», в зависимости от модификации устанавливалось пять типов силовых установок: 9-цилиндровый, звездообразный карбюраторный двигатель воздушного охлаждения Continental R-975 мощностью 340 л.с. (танки М4 и М4А1); блок, состоявший из автомобильных 6-цилиндровых дизелей GMC 6046 мощностью 375 л.с. (М4А2); 8-цилиндровый карбюраторный двигатель Ford GAA мощностью 500 л.с. (М4А3); силовой агрегат Chrysler A57 Multibank, состоявший из пяти автомобильных 6-цилиндровых моторов, соединенных звездообразно, мощностью 370 л.с. (М4А4) и, наконец, дизель RD1820 (М4А6). Последний, впрочем, можно не рассматривать, так как было изготовлено всего 75 танков с таким мотором и в боях они не участвовали.

Трансмиссии танков имели некоторые отличия в конструкциях главных фрикционов и карданных передач, обусловленные типом силовой установки. В остальном – пятискоростная синхронизированная коробка передач, двойной дифференциал типа «Клетрак» и бортовые передачи – трансмиссии были идентичны. Идентичны были и динамические характеристики танков: максимальная скорость в пределах 50 км/ч и запас хода 160 км. Несколько больший запас хода – 240 км – имел дизельный «Шерман» М4А2.

Как видим, прагматичные американцы не стали изобретать велосипед, как немцы, а полностью использовали опыт в той области, в которой являлись бесспорными лидерами - в автомобилестроении. Моторно-трансмиссионные установки всех без исключения модификаций "Шермана" характеризуются широким использованием автомобильных узлов и агрегатов - от двигателей до механизмов поворота. Причем все эти узлы были хорошо отработаны и исключительно надежны. Не менее надежной была и ходовая часть танка. "Шерман" был тогда единственным танком в мире, на котором применялись гусеницы с сайлент-блоками или, по современной терминологии, с резинометаллическими шарнирами. Подобные гусеницы многократно продлевали срок службы ходовой части. Буферные пружины подвески, несколько архаичной по сравнению, например, с торсионной, обеспечивали танку исключительно плавный ход. В этом отношении "Шерман" существенно превосходил Т-34 с его еще более устаревшей, заимствованной у танка Кристи 1929 года, свечной подвеской, сообщавшей боевой машине при движении сильные продольные колебания.

Правда, следует отметить, что "шерманы" с вертикальной подвеской и 16-дюймовой гусеницей имели довольно высокое удельное давление на грунт - до 1,05 кг/см2. У танков с горизонтальной подвеской и 23-дюймовой гусеницей оно резко уменьшилось - до 0,78 кг/см2.

 

Наблюдение и связь

 

С приборами наблюдения у «Пантеры» вышла странная история. Сначала их было 10: шесть в командирской башенке и по два у механика-водителя и стрелка-радиста. То есть, приборами наблюдения были обеспечены три члена экипажа из пяти. То, что такого прибора не было у наводчика – дело обычное. В конце концов у него был прицел, тоже своего рода прибор наблюдения с куда большим увеличением, чем у остальных, при этом, правда, со значительно меньшим полем зрения. А вот то, что прибором наблюдения обделили заряжающего – это уже плохо. Впрочем, немцы поспешили исправить эту ошибку. На модификации «А» в командирскую башенку добавили еще один прибор наблюдения, но при этом у стрелка-радиста один прибор отобрали, передав его заряжающему. Механик-водитель остался при своем. Но на версии «G» одного прибора наблюдения лишился и он. Правда, оставшийся сделали поворотным.

Установленные на «Пантере» перископические приборы наблюдения жестко крепились к броне, что являлось их недостатком: жесткое крепление не давало возможности компенсировать влияние колебаний танка поворачиванием прибора в вертикальной плоскости. Достоинством перископа был большой угол обзора, равный в горизонтальной плоскости 60о, а в вертикальной – 15о. Приборы не имели увеличения, но позволяли вести наблюдение обоими глазами.

В целом, обеспеченность «Пантеры» приборами наблюдения можно считать очень даже удовлетворительной, особенно если при этом учитывать и их качество. Надо учитывать также, что все танки этого типа комплектовались стереотрубами и биноклями. Ну а если учесть, что немецкие танкисты ходили в бой с открытым верхним люком, командир вел наблюдение за полем боя в бинокль, высунувшись из командирской башенки по шею, а то и по плечи, то становится объяснимой их высокая результативность.

Нет особого смысла подробно исследовать вопрос оснащения приборами наблюдения различных модификаций танка «Шерман». В конечном итоге, к 1944 году, то  есть к моменту встречи с «пантерами», все различия были устранены, и установился некий усредненный стандарт. Перископические приборы наблюдения М6 устанавливались в крышках люков механика-водителя и стрелка-радиста, в створке люка командирской башенки и в крыше башни перед люком заряжающего.

Применявшиеся на американских танках зеркальные перископические приборы были сходны с немецкими по конструкции, но монтировались в танке таким образом, что могли поворачиваться на 360о в горизонтальной плоскости и наклоняться от +35о до -15о  в вертикальной. Поле зрения по горизонту составляло 33о, а по вертикали 7о.

В отличие от «Пантеры» американский танк оснащался прибором наблюдения наводчика. Этот прибор М4 совмещал в себе обычный зеркальный перископ и перископический прицел. Для использования в качестве последнего между верхним и нижним зеркалами (призмами) устанавливалась телескопическая трубка с прицельной сеткой.

На «шерманах», вооруженных 76-мм пушкой, к этим пяти приборам наблюдения добавилась новая командирская башенка с шестью стеклоблоками.

Таким образом, можно констатировать, что «Шерман» был укомплектован смотровыми приборами ничуть не хуже «Пантеры». Да и по качеству американские перископы ни в чем не уступали немецким.

Все танки «Пантера» оснащались стандартной немецкой танковой радиостанцией Fu 5, имевшей дальность действия 6,4 км телефоном и 9,4 км телеграфом. Кроме того, аппаратура радиостанций Fu 5 реализовала функции интеркома, обеспечивая внутренние переговоры экипажа танка.

На всех танках «Шерман» армии США устанавливались радиостанции SCR-508, -528 и -538. Радиостанция SCR 506 имелась только на командирских танках. Радиостанция SCR 508 состояла из двух приемников, передатчика и блока питания. Два приемника позволяли командиру танка прослушивать одновременно и батальонную и взводную сеть. SCR-508 работала в УКВ диапазоне и обеспечивала уверенную связь на равниной местности в радиусе 10 — 20 км.

На танках «Шерман» британской армии, а также Красной Армии устанавливались английские радиостанции №19, имевшие аналогичные характеристики.

 

Эргономика

 

Как уже упоминалось, при создании своих тяжелых танков немецкие конструкторы уделяли главное внимание обеспечению высокой скорострельности, достичь которую предполагалось за счет применения артиллерийских систем средних калибров и создания удобств для работы экипажа в боевом отделении. Посмотрим насколько всего этого удалось добиться в конструкции танка «Пантера».

Начать, по-видимому, нужно с забронированного объема. У «Пантеры» он составлял 17,2 м3. Из всех танков Второй мировой войны больший забронированный объем имели только «Тигр» и «Королевский тигр». С учетом размещения в «Пантере» пушки относительно небольшого калибра можно утверждать, что своей цели немцы добились – условия работы экипажа в танки более чем комфортные. Причем настолько, что впору говорить об ошибках в проектировании.

Дело в том, что потребные объемы для каждого из членов экипажа различны. Например, ориентировочно, для стрелка-радиста необходим объем около 0,6 м3, для механика-водителя – 0,8 – 0,9 м3. В боевом отделении максимальный объем необходим заряжающему, минимальный – командиру танка. Наибольший избыточный объем у «Пантеры» имело отделение управления. Его объем составлял 5 м3, что превышало минимально необходимый объем более чем в три раза. Даже с учетом размещения в нем трансмиссии отделение управления было излишне большим. Этого нельзя сказать, например, о боевом отделении.

Его объем составлял 7,3 м3, из которых 5 м3 приходилось на корпус, а 2,3 м3 на башню. Для сравнения у «Тигра», например, 6,2 м3 и 3,4 м3 соответственно. Да что там «Тигр», при существенно меньшем забронированном объеме – 12,8 м3  - «Шерман» имел боевое отделение объемом 6,9 м3, из которых на корпус приходилось 5,1 м3 (как у «Пантеры»!), а на башню – 1,8 м3. При этом диаметр башенного погона в свету у «Шермана» был больше, что обусловило большие размеры рабочих мест наводчика и заряжающего. Так, ширина рабочего места наводчика в плечах у «Шермана» составляла 600 мм, а у «Пантеры» - 560 мм. Для заряжающего этот показатель равнялся 600х900 мм у «Шермана» и 500х900 мм для «Пантеры». Превосходство, конечно, небольшое, но ведь забронированный объем у «Шермана» был меньше. Да и весь тан по размерам заметно меньше «Пантеры».

Таким образом можно констатировать, что американские конструкторы поработали лучше своих немецких коллег, обеспечив своим танкистам условия не хуже, чем в «Пантере», не раздувая при этом габаритов танка.

Применительно к обоим танкам можно говорить о положительном влиянии на комфорт экипажа самой компоновки с передним расположением трансмиссии. Рассредоточение грузов по концам корпуса увеличивает момент инерции относительно поперечной оси, проходящей через центр тяжести танка. Благодаря этому увеличивается период собственных угловых колебаний корпуса. Последнее, как известно, благоприятно сказывается на условиях работы экипажа.

К вентиляции обитаемых отделений танка американцы подошли традиционно, но с размахом. Первоначально танк оснащался четырьмя вентиляторами: два устанавливались в отделении управления и два в боевом отделении (по одному в башне и корпусе). В последующем изменялось их месторасположение, а число в итоге сократилось до трех.

Что касается «Пантеры», то она оснащалась двумя вытяжными вентиляторами, один из которых устанавливался в крыше отделения управления, другой – в крыше башни. Этого было достаточно, так как основной источник загазованности боевого отделения в бою – пушка, была снабжена системой продувки. В боевом отделении под сидень­ем наводчика устанавливался воз­душный компрессор для продувки ствола пушки после каждого выстре­ла. Воздух для продува ствола отса­сывался из короба гильзоулавливателя.

 

Надежность и ремонтнопригодность

 

Говоря о надежности и ремонтнопригодности применительно к «Шерману» и «пантере» следует начать с негативного влияния на эти показатели самой схемы использовавшейся на них компоновки. То есть, конечно, надежность как таковая от  схемы компоновки мало зависит. Если агрегат надежен, то он и будет надежно работать, куда и как его не установи. Но поскольку абсолютно надежных механизмов не существует, то на первый план начинает выступать ремонтнопригодность. А вот она-то от схемы компоновки зависит весьма существенно. Надо сказать, что немцы поначалу экономили на ремонтнопригодности, так как при создании своих танков использовали хорошо отработанные и надежные узлы и агрегаты. Однако, на новых тяжелых танках были установлены новые двигатели и трансмиссии, впервые на боевых машинах такого класса применялась и ходовая часть с шахматным расположением катков. Тем не менее, немцы и тут попытались сэкономить. На «Тигре», например, для демонтажа трансмиссии приходилось снимать с танка башню.

Огромные трудности возника­ли при демонтаже вышедшей из строя трансмиссии и на «Пантере». Стремясь облег­чить процесс извлечения из танка коробки передач и механизма пово­рота, выполненных в едином блоке, немецкие конструкторы сделали лист крыши отделения управления съем­ным. Подобное решение,  увеличивая длину отделения управления (и тан­ка в целом), обусловило наличие в нем неиспользованного объема. Осуществление же этой операции в полевых условиях оказалось делом очень сложным и трудоемким. Вышедшие из строя из-за отказов трансмиссии танки чаще отправляли на тыловые ремонтные заводы. В том числе и по этой причине в 1944 году из 2680 подбитых и неисправных  «пантер» было восста­новлено только 110.

С точки зрения ремонтнопригодности оставляла желать лучшего и кон­струкция ходовой части «Пантеры». Шахматное расположение большого количества катков дало возможность снизить на­грузку на каждый из них и ограничить­ся тонкой обрезинкой, избежав ее систематического перегрева и разруше­ния (свойственного, например, советскому Т-34). Вместе с тем ходовая часть «Пантеры» вызывала ярость у немецких танкистов своей сложностью в эксплуатации и ремонте. Широко известен пример с грязью и снегом, которые, забиваясь зимой между кат­ками днем, ночью замерзали, лишая танк возможности двигаться. Кроме того, для демонтажа поврежденного катка из внутреннего ряда приходи­лось снимать четыре-пять катков из на­ружных рядов. К тому же ходовая часть с шахматным расположением катков является самой тяжелой, по сравнению с другими типами ходовых частей.

К удаче можно было бы отнести конструкцию силовой установки, в частности, оригиналь­ное и удобное с точки зрения технического обслуживания расположение агрегатов систе­мы охлаждения и топливных баков, если бы не целый ряд технических недостатков, связанных главным об­разом с недоведенностью двигате­ля и, как следствие, с низкой эксплу­атационной надежностью, от которых не удалось избавиться вплоть до конца войны. Правда, с демонтажом агрегатов силовой установки у «Пантеры» было все в порядке.

Схема компоновки повлияла и на конструкцию «Шермана». Лобовая часть его корпуса  состояла из массивной литой детали (на танках ранних выпусков, а на М4А4 вплоть до конца производства, - сварной, разъемной из трех частей), служившей одновременно крышкой трансмиссионного люка и картером механизма поворота. Эта деталь крепилась к корпусу танка болтами. Болтовое крепление облегчало разборку носовой части для демонтажа дифференциала, бортовых передач и коробки передач. Облегчая обслуживание, такое решение ослабляло снарядостойкость корпуса. Справедливости ради следует отметить, что отказы узлов и агрегатов «Шермана» по техническим причинам случались крайне редко.

Вот некоторые выдержки из "Отчета по испытаниям среднего американского танка М4А2 в летних условиях. 1943 г. НИБТПолигон ГБТУ КА":

«1) Американский танк М4А2 обладает хорошей надежностью в эксплуатации и требует минимальных затрат времени на обслуживание.

2) Соблюдение периодичности и объема технического обслуживания танка, указанных в составленной НИБТПолигоном "Памятке экипажу танка М4А2", вполне обеспечивает нормальную и надежную эксплуатацию танка.

3) Двигатели фирмы GMC, установленные на танке М4А2, надежно работают на отечественном дизельном топливе марки "ДТ" и дизельном масле. Смену масла в двигателе необходимо производить через 50 - 60 часов работы.

4) Трансмиссия танка может нормально проработать 4000 - 5000 км без смены американской заправки маслом SAE-50, с которым танки М4А2 прибывают в СССР. Дозаправку трансмиссии необходимо производить отечественным авиамаслом "МК" или "МС".

5) Металлическая и резинометаллическая гусеницы по своей сцепляемости с грунтом в летних условиях равноценны. При эксплуатации танка М4А2 на металлической гусенице надежность ходовой части снижается (особенно уменьшается срок службы резиновых бандажей опорных катков)".

К этой оценке надежности "Шермана", данной советскими офицерами-испытателями, трудно что-либо добавить.

 

Выводы

 

Говоря о конструкции «Пантеры» в целом, можно сделать вывод, что из-за спешки при проектировании и ос­воении серийного производства были допущены принципиальные ошибки, приведшие к неоправданному увели­чению массы и габаритов танка. В про­цессе проектирования масса «Панте­ры» возросла с 35 т по техзаданию до 45 т. Из-за избыточного внутреннего объема корпус стал на полметра длин­нее, чем у более тяжелого, но более компактного «Тигра». Добиваясь вы­полнения уже упомянутых выше пара­метров: эффективного применения во­оружения, минимального отношения L/В и обеспечения плавности хода, — немецкие конструкторы принесли в жертву многие другие характеристи­ки танка. «Пантера» получилась доро­гой, сложной в производстве, эксплу­атации и ремонте.

 Будучи по массе и габаритам тя­желым танком, «Пантера» вооружалась как средний. Тут мы вплотную подхо­дим ко второй ошибке германского танкостроения. Первая связана с тан­ками Рz.III и Рz.IV. Эти два танка вместе были не нужны — нужен был только Рz.IV. Вторая ошибка была связана с «Пантерой».

«Пантера», призванная играть роль среднего танка, изначально предназначалась для замены Рz.IV, но этого не произошло, и «четвер­ка» выпускалась вплоть до конца вой­ны параллельно с «Пантерой». С ролью тяжелого танка, с точки зрения боевой мощи и количества выпущенных машин, вполне справ­лялся «Тигр». В этой ситуации невольно задаешься вопросом: а не стала ли «Пантера» лишней? С точ­ки зрения критерия «стоимость + эф­фективность» значительно проще и дешевле было вооружить 75-мм пушкой в 70 калибров Рz.IV, тем бо­лее что такой проект предлагался. Связанное с этим увеличение массы не могло слишком отрицательно ска­заться на тактико-технических харак­теристиках этой технически хорошо отработанной, надежной и простой в эксплуатации боевой машины. Од­нако немцы пошли на все издержки, связанные с разработкой и запуском в производство в середине войны двух совершенно новых танков — тя­желого и «почти» тяжелого, что яв­лялось большой, если не роковой ошибкой.

Американцы таких ошибок не сделали. Следуя в курсе тогдашних тенденций танкостроения, им удалось создать массовый универсальный средний танк, пригодный как для быстрого освоения его выпуска на предприятиях промышленности никогда раньше не занимавшихся танкостроением, так и для успешного освоения его личным составом вновь развертываемых танковых войск никогда раньше в глаза танки не видевшим.

Справедливости ради следует признать, что американцы не использовали полностью модернизационные возможности, заложенные в "Шермане", как мы в Т-34. Диаметр башенного погона и ширина подбашенной коробки вполне позволяли разместить башню от танка М26 с 90-мм пушкой. Такая проработка велась, но в конце войны военное ведомство США, по-видимому, поставило на "Шермане" крест, планируя серийный выпуск нового танка М26, призванного стать базовой машиной нового семейства на длительную перспективу.

Уступая немецким танкам в баллистических характеристиках своих пушек, "Шерман" превосходил их в другом. Это был единственный танк Второй мировой войны, в котором основное вооружение такого калибра было стабилизировано в вертикальной плоскости наведения. Точность наводки обеспечивалась отличной оптикой, не уступавшей немецкой по качеству и подчас даже более современной.

Важным достоинством "Шермана" была и установка на башне крупнокалиберного зенитного пулемета. Последний чаще использовался не для стрельбы по самолетам, а для ведения огня по наземным целям: легкобронированным боевым машинам, верхним этажам зданий и т.д.

Таким образом, к главным недостаткам "Шермана" можно отнести неудовлетворительное компоновочное решение моторно-трансмиссионной группы, повлекшее за собой увеличение высоты танка, и не использованные полностью возможности по усилению вооружения. В остальном, это была исключительно надежная боевая машина, удобная для работы экипажа и простая в эксплуатации. Учитывая отсутствие в США на начало Второй мировой войны соответствующей промышленности и опыта танкостроения как такового, создание танка "Генерал Шерман" в столь короткие сроки (вспомним, мы шли к созданию Т-34 восемь лет) можно считать крупным успехом американских конструкторов, сразу выдвинувшего Соединенные Штаты на передовые рубежи мирового танкостроения.